"Искусство и революция"

"Русский журнал", 26 января 2012

От редакции. Европейский университет в Санкт-Петербурге только что издал на русском языке книгу профессора Цюрихской высшей школы искусств Геральда Раунига "Искусство и революция: художественный активизм в долгом двадцатом веке". Её тема - активистские практики от французской революции до 1968 года. Российскому читателю хорошо известны парижские события 1968 года, но малоизвестен акционизм этого периода в Австрии. Мы публикуем небольшой фрагмент Главы 7.

Существует и венский извод событий 1968 года: художники Вены относительно быстро устроили свой 1968-й «на австрийский манер», это касается как подготовительных работ, так и итогов. В преддверии майских событий в Париже Ситуационистский Интернационал вызывал дискурсивные взрывы в Страсбурге и Нантере, бывший живописец и создатель хеппенингов Жан-Жак Лебель и основатели «Живого театра» («Living Theatre») Джулиан Бек и Джудит Малина были вовлечены в захват и ре-функционирование театра «Одеон», а в Германии группа «Подрывного действия» («Subversive Aktion»), возникшая из мюнхенской ситуационистской группы SPUR, в середине 1960-х годов внедрилась в Социалистический союз немецких студентов (Sozialistischer Deutscher Studentenbund, SDS)[3]. В Австрии же, напротив, постоянная радикализация левых культурных деятелей практически отсутствовала, как равно и продолжительный интерес художников к массовому включению в политические сражения, так что австрийское движение 1968 года выделялось «слабостью теории и малой воинственностью»[4].

Согласно другому толкованию в преддверии и в ходе 1968 года на сцене искусства в Австрии произошел настоящий взрыв, маленькая группа Венских акционистов сыграла определяющую роль в движении 1968 года[5] — в качестве авангарда движения или, наоборот, в качестве компенсации нехватки движения[6], — связь между левыми политиками и левыми художниками была здесь крепче, чем в соседней Германии: если там фронт политики и фронт искусства все больше застывали, наскочив друг на друга, то в венском контексте не было жесткого разделения между художественным и политическим авангардом[7].

Рольф Швендтер предлагает, наконец, третью интерпретацию, которая равным образом признает правоту обеих первых, но сдвигает даты и героев. Согласно Швендтеру, 1968 год произошел в Австрии только в 1976-м: движением Арена, захватом скотобойни в квартале Святого Марка, в рамках чего были опробованы разнообразные трансверсальные инициативы, впервые была отмечена та цезура, нагонявшая упущенное в 1960-е годы развитие внепарламентской оппозиции и сказавшаяся на социальных движениях конца 1970-1980-х годов как случай продолжительной организации[8].

В контексте авторитарной послевоенной Австрии усилия художников концентрировались вплоть до конца 1960-х годов скорее на получении минимального свободного пространства для новых художественных практик и таким образом на маргинальных слоях общественности в весьма неподатливо консервативном художественном поле. Когда участники Венской акционистской группы[9] были в 1960-е годы несколько раз арестованы, то произошло это не из-за их революционной деятельности. Помимо беспочвенных обвинений со стороны репрессивного государственного аппарата[10] нужно упомянуть все более вызывающий характер акционистских художественных провокаций — вот что вызывало на себя атаки власти, как только рисковало хоть чуть-чуть выйти за границы поля искусства[11]. Конструирование художниками собственной биографии, их вмешательство в позднейшие публикации и выставки, вторжения галеристов, историков искусства и музеев создали, однако, миф, часто преувеличивающий как художественную практику, так и политическое значение акционистов (хотя были и версии, полностью деполитизировавшие это движение) и после государственных и медийных репрессий (в первую очередь тех, что последовали за событиями 1968 года) внедривший легенду об их радикальной политизации.

Эльмар Муртазаев

Научный взгляд на "крышу"

"Слон" , 15 января 2012

Книга «Силовое предпринимательство» впервые вышла еще в 2004 году. Но в ее третьем издании появилась очень важная новая глава  – «Силовое предпринимательство по закону». Вы не читали первое издание этой книги? В нем Вадим Волков, доктор социологических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, проанализировал причины возникновения силового предпринимательства – бандитов, ЧОПов, коррумпированных силовых ведомств – и, сравнивая ситуацию в нашей стране с зарубежной криминальной историей, пытался понять, почему оргпреступность так быстро стала составной частью российской экономики. Теперь фокус его внимания переместился с внегосударственной преступности на государственных силовиков. За спокойным, слегка наукообразным стилем скрывается острая и напряженная эмоциональная работа, цепкий анализ деталей и механизмов «силового» бизнеса. Автор подмечает интересные детали громких скандалов и процессов «путинской» России – дела «Трех китов», «оборотней в погонах», конфликта «Евросети» и управления «К» МВД, разгром «Арбат-престижа»... Почему члены банд, рэкетировавших крупный бизнес, служили в разных силовых ведомствах – в прокуратуре, МВД, МЧС, Госнаркоконтроле, Налоговой службе? Потому что, объединяясь в «сети поперек ведомств», эти группы получают невероятную синергию возможностей и прав, по сути, угрожая реальному государственному порядку, констатирует автор. Почему из большинства возбужденных уголовных дел против бизнеса только самый мизер доходит до реальных приговоров? Не потому ли, что «дела» – просто инструмент вымогательства, возвращает вопрос Вадим Волков? Возможно, эта книга – самый точный портрет «вертикали власти», блестящая работа «научного реалиста». 

Вячеслав Данилов

Актуальные комментарии

http://actualcomments.ru/book/806/, 18 декабря 2011

Отто Мюль начал «лекцию», как это безобидно значилось на плакате мероприятия, с оскорблений в адрес только-только убитого Роберта Кеннеди и его клана. Петер Вайбель продолжил в том же духе речью, «черная» полемика которой была направлена на тогдашнего министра финансов Штефана Корена. Громкость ее могла регулироваться публикой и ее собственной громкостью. Посреди этого гама Гюнтер Брюс взобрался на кафедру, порезал себе бритвой грудь, помочился и выпил свою мочу, испражнился на пол, спел национальный гимн Австрии, измазал себя экскрементами, засунул палец в глотку, его стошнило. Пока он лежал плашмя на кафедре и онанировал, Освальд Винер в то же самое время, нисколько не смущаясь и последовавшей за этим акцией Мюля, продолжал читать свою лекцию (которую невозможно было услышать из-за шума, заглушавшего даже микрофон) о языке и восприятии в отношении к кибернетическим моделям, которые он рисовал на доске. Тем временем Мюль сек мазохиста по имени Лоридс, добровольно согласившегося на экзекуцию и затем продекламировавшего эротический текст. Затем люди Мюля разыграли эякуляцию с переливающимися через край пивными бутылками и писали на спор кто дальше. Между тем Франц Кальтенбек произнес одержимую речь об информации и языке, а Вайбель — в буквальном смысле пламенную (его правая вытянутая рука была приготовлена и подожжена) — зажигательную речь по ленинскому вопросу «Что делать?»

Это не арт-группа Война, это — венские акционисты. По общему мнению — предшественники Войны. Акция 7 июня 1968 года называлась «Искусство и революция», она же «Университетское свинство», поскольку утроена она была в стенах учебного заведения. Публика, несмотря на шокирующее шоу, скучала. А кто-то даже съязвил, что все это стоило устроить в ином месте — в церкви например.

В книге Раунига вы не найдете полноценной истории ни венского акционизма, ни других движений или явлений на пересечении искусства и политического активизма. Эта книга, то ли написанная на таком ужасном академическом немецком, то ли так переведенная (что вряд ли — Скидан же великий писатель), представляет собой продукт эстетической рефлексии, не без определенного разочарования, над итогами взаимоотношения совриска и политики в «долгом ХХ веке». Естественно, речь идет о западе, естественно в центре — 1968-й. Апогей слияния актуального искусства и политического активизма. Их общее будущее — леваческое, разумеется — будет жить одновременно мечтой о повторении 68-го и перманентной ревизией его наследия.

Чаще всего эта дистанция будет сохраняться — между активизмом и искусством. Активисты могут считать художников аморальными, последние первых — идиотами. Художники могут обвинять активистов в недостатке радикализма, активисты же художников — в предательстве или продажности. Дистанция зрима с обеих сторон. Вопрос в том, чтобы она оказывалась в итоге продуктивной.

Александр Марков

Репетиция революции на экране подлинного бытия

Русский журнал, 5 декабря 2011

Книга Раунига, один из важнейших теоретических манифестов левого акционизма, увлекает, ничего не обещая и ничем не прельщая. Курбе, участвующий в сносе нелепой Вандомской колонны, или нынешние антиглобалисты в Генуе, отказывающиеся поглощать потоки рекламных образов и создающие свой караван – это всё варианты единого иконоборчества, необходимого, когда потребляемые образы ставят на поток. Образ для Раунига, конечно же, экономическая категория не меньше, чем эстетическая – если деньги в современном мире репрезентируют человеческие отношения, то медиа создают «насилие двойной репрезентации». Настоящий акционизм не разменивается не только на деньги, но и на эффекты – он приходит на завод или в радиорубку так же, как туда приходит луч солнца или атмосфера после грозы. Рауниг создает канон акционизма, канон жанрового этикета: нужно не вспоминать о победе, терпя поражение, а наоборот, любое поражение делать только фоном для сюжета моральной победы. Это и есть настоящий триумф речи: речь не открывает происходящее, но оказывается открытой дверью для тех, кто не знает, куда бежать от насилия капитала. Эту звучащую дверь, за которой настоящий праздник, уже не заложить никакими готовыми рассуждениями.

Данила Давыдов

"Образы государя"

Книжное обозрение, №18, 5-18 сентября 2011, с. 20, 5 сентября 2011

Фигура императора Павла Петровича - крайне противоречивая, порой проклинаемая, порой рассматриваемая как упущенная возможность, ставшая предметом не только исторического, но и философского, и художественного осмысления, и, во всяком случае, трагическая. Литературовед Андрей Россомахин и историк Денис Хрусталёв предлагают еще одну интерпретацию образа императора. Для исследователей центральным оказывается международная – вызывающая и агрессивная – политика Павла, а еще точнее – репрезентация ее образа в европейских источниках, в том числе репрезентация визуальная (книга богато иллюстрирована редкими изображениями; особенно интересны множественные карикатуры того времени). Таким образом, Павел предстает своего рода предметом историко-политического экфрасиса.

Константин Мильчин

NoN fiction

"Ведомости" №33 (265) , 26 августа 2011

О чем: в декабре 1800 года российский император Павел I предложил всем монархам и суверенам Европы провести между собой «дуэль государей», чтобы с помощью таких поединков разрешить цепочку «революционных войн» — конфликтов, последовавших за объявлением Французской республики. Авторы сборника исследуют реакцию на вызов Павла в разных странах и пытаются разобраться: чего же на самом деле хотел добиться император своим экстравагантным, даже по меркам двухсотлетней давности, поступком.

Анастасия Дмитриева

"Император по вызову"

"Город" (812)№26, , 22 августа 2011

Открыть файл с текстом

Ольга Балла

"Между "разно" и "инако": российский вольнодумцы на перепутьях истории"

"Знание-Сила" №8/2011, 20 августа 2011

Открыть файл с текстом

Рerwing G. Holler

"Springerin", 14 августа 2011

Открыть файл текста

Николай Караев

"Рыцарь Павел, или ловушка для самодержца"

"День за днем", 10 августа 2011

Питерские историки Андрей Россомахин и Денис Хрусталев натолкнулись на упоминание о вызове, который бросил Павел всем монархам Европы, случайно. Несостоявшаяся дуэль на высшем уровне заинтересовала их настолько, что в июле они выпустили книгу «Вызов императора Павла, или Первый миф XIX столетия». Поскольку тираж у книги мизерный, всего 800 экземпляров, стоит хотя бы вкратце рассказать, о чем она, тем более что сюжет этот весьма поучителен.

Константин Мильчин

"Тысяча лет двойной морали"

"Ведомости" № 29 (261), 29 июля 2011

Материалы же Анны Роткирх — своего рода «автобиографии о любви и сексуальности», собранные в Санкт-Петербурге в рамках проекта, инициированного финскими исследователями. Был объявлен конкурс работ, в котором все желающие могли рассказать свою сексуальную историю. В результате были получены очень интересные материалы. Здесь и история мужчины, которого совратила мать, и признание человека, которому во взрослом возрасте попалась книга писателя-гомосексуалиста, в результате чего он открыл в себе свою собственную гомосексуальность, и рассказ шофера о любви к проститутке. Степень искренности авторов автобиографий не принципиальна — рассказав правду или присочинив, они в любом случае высказали таким образом свои взгляды на взаимоотношение полов, роль семьи и свое отношение к проблемам секса.

Данила Давыдов

"Жест и социум"

Книжное обозрение, №15, с. 15 , 25 июля 2011

Кети Чухров – поэт, перформер, философ и культуролог. Ее деятельность сопряжена, с одной стороны. С поиском языка для осмысления социальной современности, возможности леворадикального художественного высказывания, с другой – с опытами в области соединения слова, звука и жеста. В этом смысле новая теоретическая работа Чухров совмещает оби эти ее ипостаси. Книга, посвященная театру в контексте современной мысли, заставляет задуматься о механизмах порождения театрального высказывания и, одновременно, о его рецепции, социальном функционировании. Эстетическое и политическое оказываются в представлении Чухров неразрывными: не случайно именно этой работой открывается новая серия издательства.

Центр этнических и национальных исследований

"Новинки медведоведения"

22 июля 2011

Выявив сам факт последовательной и многоходовой игры русского Гамлета, мы попытались объяснить и загадочные (если не бессмысленные) пассажи, опубликованные в феврале 1801 года в петербургских, а затем московских «Ведомостях» (они поставили в тупик как современников, так и всех позднейших исследователей).

Резонанс акции впечатляющ — в книге впервые даются наиболее интересные факсимиле газетных и журнальных публикаций, появившихся в Германии, Франции, Англии, России и связанных с павловским «дуэльным» Вызовом. Кроме того, дан анализ десяти различных вариантов перевода текста Вызова на немецкий, французский и английский языки.

К сожалению, газетно-карикатурная дуэль, начавшаяся зимой 1800/1801 года, завершилась довольно быстро. Уже в марте 1801 года Павел был убит в собственном дворце высокопоставленными заговорщиками, так и не доведя до конца свою рискованную игру. Есть основания полагать, что именно история с Вызовом стала пусковым механизмом цареубийства, ибо интрига вышла из-под контроля императора, умело направленная в русло его дискредитации главным организатором переворота — графом фон дер Паленом. Более всего о гибели несостоявшегося союзника сожалел Первый консул Франции Наполеон Бонапарт, считавший раздел мира между Цезарем (собой) и Русским Дон-Кихотом (Павлом) почти завершенным…

Ольга Балла-Гертман

"Шагнувшие через пропасть"

"Радио Свобода", 20 июля 2011

Нужны ли науке религия и вера, иллюзорны ли они или, напротив, выражают ту же объективную истину, что и наука, разве что другими средствами – мы, на самом-то деле, из этой книги так и не узнаем. Более того, некоторые из её героев – даже великий математик Дмитрий Егоров, отец-основатель Московской математической школы и притом глубоко верующий – были уверены, что вера – дело всецело личное и к работе, в том числе научной, не имеет никакого отношения. Вот и Александр Гротендик, "ещё живой, но уже легендарный" французский математик, несмотря на свои мистические взгляды, теснейше переплетённые с его математическими представлениями, тоже утверждает: математики в религии не нуждаются. Да и сами авторы от окончательных и категоричных суждений на сей счёт – охотно признаваясь в собственных симпатиях к рационализму – воздерживаются.

Книги

"Фонтанка", 7 июля 2011

В издательстве Европейского университета вышла книга Андрея Россомахина и Дениса Хрусталева «Вызов императора Павла, или Первый миф XIX столетия». Это историческое исследование, посвященное одному загадочному поступку императора Павла Первого, наделенного современниками двумя, казалось бы, взаимоисключающими титулами - «русского Гамлета» и «русского медведя». Этим титулам в книге уделено особое внимание.  В январе 1801 года в газете «Гамбургский корреспондент» была опубликована статья, составленная Павлом и переведенная на немецкий язык известным драматургом Августом Коцебу. В этой статье Павел вызывал всех европейских правителей на поединок. Ответом на столь сенсационную публикацию был вал перепечаток по всей Европе и последовавшее ерничанье иноземной прессы и британских карикатуристов, у которых «медвежий» образ России стал особенно популярен. Отметим, что среди авторов антипавловских карикатур были такие выдающиеся художники эпохи, как Томас Роуландсон, Джеймс Гилрей, Исаак Крукшенк. Ни в России, ни в Европе современники не опознали многоуровневой интриги, затеянной Павлом I, по всей видимости, вдохновленным своим литературным «двойником», шекспировским принцем Гамлетом. Строки этой бессмертной трагедии удивительным образом «рифмуются» с действиями Павла Петровича: четверть века прожив с прозвищем «русского Гамлета», он, похоже, буквально строил свое поведение по канонам художественного текста. По иронии судьбы, датским посланником при петербургском дворе был дипломат по фамилии Розенкранц — что придало особую остроту «гамлетовской» интриге. Книга содержит 80 иллюстраций, снабжена указателем и цветными репродукциями всех выявленных антипавловских гравюр, а также подробным аннотированным каталогом английских гравюр 1798–1801 гг., представляющих Россию в образе медведя.

policritica

Судим по обложке

livejournal, 1 июля 2011

Постмодернисты народ умный и разносторонний. Это я без иронии. Такую книгу мог написать лишь разносторонний автор... с разносторонними знаниями и познаниями. Эти самые разносторонние познания в музыке и разносторонние познания в философии помогут самим читателям взглянуть на музыку и философию как на целостную систему разносторонне. К музыке и к философии автор подходит с разных сторон. По-моему книга получилась настолько разносторонняя, что при чтении сознание расползается в разные стороны. Ну слишком уж разносторонне получилось!! Но все же похвально, насколько разносторонни познания автора.
Короче, книга жесть, пацаны.

Напротив, в плане физиологии правомочнее говорить о самоконтроле тела, и если в этом случае кто-то подвергается аффекту эмоионального воздействия, так это слушатель (чаще всего неподготовленный), который находится в состоянии пассивного восприятия.

Эротическое стремление, которое сильнее мира, субъекта и связи с коммуникативной средой, а потому есть и стремление к смерти, — это как бы и получается «дух музыки».

Побывав в каком-то пространстве личной истории, каждый исполнитель иммигрирует в другое.

Laisse

"Книга повседневных ужасов"

http://www.livelib.ru, 30 июня 2011

Как и любая девочка, я люблю читать о сексе. Некоторые выбирают для этого любовные романы, некоторые - руководства, а я - научно-популярные и социологические книги.
Однако, гендерные исследования я не люблю - вот такой вот парадокс. Мне всегда казалось, что эту тему выбирают от лени - в кафе между третьей кашкой кофе и первым бокалом вина мы все такие гендерные исследователи, о-го-го! Но, возможно, это просто от скрытой моей страсти к ним. Изучать гендер - это всегда немножко стыдно, но очень соблазнительно. Как есть торт, когда ты на диете.
Анна Роткрих разрушила мой стереотип.
Во-первых, с помощью анализа автобиографий, ей удалось построить действительно интересное исследование. Если вас интересует, был ли секс в Советском союзе, то это к ней. Она инстинктивно чувствует зазоры между реальными практиками и моралью, безошибочно описывая серые зоны повседневного поведения.
Принудительный секс в качестве первого опыта, обязательный короткий брак в юности, рождение ребенка в первый же год брака, полное неучастие отца в воспитании, отсутствие ребенка в восприятии себя мужчиной, замена мужа ребенком... Ничего не напоминает, а?
Всю книгу хотелось кивать: "Да, так оно всё и есть".
Правда, некоторые жизненные истории (особенно мужские), могут показаться неправдоподобными, мол эк наши ловко провели наивную финку! Но даже манера вранья говорит о нас так много, что стыдно.
Анна в итоге приходит к выводу, что в России произошли те же процессы, что и в Финляндии, только на 10-15 лет позже и с оговорками. Например, она сравнивает сталинский СССР и викторианскую Англию в свете сексуального просвещения, мол и те, и те читали Мопассана и приходили в ужас.
Ещё, невольно, в рассказах заметна книгоцентричность советских людей: неявное, устное знание их не устраивает. Им важно, что о секс не писали в книгах!
Но, если серьезно, ужасает многое: неумение предохраняться, отношение к женщинам, отношение женщин к себе, материнские практики. Наблюдаешь это почти каждый день, но по частям. Гендерными практиками в России можно пугать детей.
Мол, уууу, будешь плохо себя вести, станешь русской феминисткой! А они, как известно, не борются за права женщин, а пытаются разбудить мужчин.
Уууу, не съешь эту кашу, будешь всю жизнь следовать практикам расширенного материнства! И все, все тебе будут советовать: бабушка, мама, тетя, кондуктор в автобусе, всем будет дело до того, что ты делаешь с ребенком.
Подвиг русских женщин - бессмысленный и беспощадный.

Данила Давыдов

"Теории и опыты"

Книжное обозрение, №13, с. 11 , 30 июня 2011

Новые социологические научные практики подразумевают интеграцию глубинных теоретических построений с тщательными, дотошными полевыми исследованиями. Примером такого равновесия теории и практики могут служит многие работы из составивших нынешний том. Все опубликованные в сборнике работы принадлежат отечественным социологам и посвящены российским реалиям, но это не мешает опыту становиться фундаментом теоретическим моделям. Темы тома различны: Денис Гараев пишет о практиках ношения хиджаба в современной Казани, Лариса Шпаковская исследует различные аспекты сегодняшнего российского гражданского брака, Вера Галиндабаева изучает профессиональный уход за детьми в Бурятии, Гузель Юсупова обращается к теме сексуальности сельской молодежи…

Вячеслав Данилов

Имена бесконечности

"Актуальные комментарии", 29 июня 2011

Кто-то из знакомых, ссылаясь на популярный сайт Грамота.ру, поведал мне на днях, что математики в своем кругу называют знак бесконечности - эту поваленную на бок самую дырявую цифру - жопой. Жопой же считали мы, студенты философского факультета МГУ в 90-х, всю эту белибердяевщину и имяславское безумие, делая исключение разве что для Розанова.

Данила Давыдов

Проблема "чужого"

Книжное обозрение, №12, 20-27 июня 2011, с. 11, 20 июня 2011

Интересно изучать те аспекты отечественной истории, которые обыкновенно вымываются из нашего сознания, из условной и прямолинейной картинки прошедшей истории отечества. Дмитрий Копелев исследует маргинальную, на первый взгляд, тему: немецкий этнос на службе российского флота. Исследование это носит отнюдь не только исторический, но и социологический, и даже антропологический характер: проблема «чужого», притшлого, самоощущение – и ощущение этого «чужого» со стороны «нас» оказываются весьма важными для понимания всей социальной структуры того общества, которое нам в утопических мечтаниях может казаться цельным.

 

Tonu Tanberg

Im Dienst des Imperiums. Die Deutschen und die russische Marine in der ersten Hälfte des 19. Jahrhunderts

Forschungen zur Baltischen Geschichte. 6.2011 , 10 июня 2011

Die Angliederung Est- und Livlands an das Russländische Reich zu Beginn
des 18. Jahrhunderts führte zur Übernahme und Integration der deutschbaltischen
Elite in den sich herausbildenden russischen Staatsdienst vor
allem als Offiziere, Staatsbeamte und Diplomaten. Die Deutschbalten, die
ins militärische und politische Establishment des Imperiums aufstiegen,
wurden einer der wichtigsten und zuverlässigsten Grundpfeiler der kaiserlichen
Macht bis zum Zusammenbruch der Monarchie im Jahre 1917.

Анна Матьяловин

"Повоображаем вместе"

"Прочтение". 9 июня 2011, 9 июня 2011

Название звучит интригующе — «Воображаемая книга». Сразу становится любопытно, что же это такое и чем, например, воображаемая книга отличается от обычной, которую читают на бумаге или (все чаще) на экране какого-нибудь электронного гаджета? Или не читают вообще? Подзаголовок же наводит на мысль, что речь пойдет о каких-то пронафталиненных «вымыслах», которые современные люди со смесью умиления и снисходительности называют фольклором. Но предположение это оправдывается лишь отчасти. Идея «воображаемой книги» объясняется весьма парадоксально. «Воображаемая книга» — это не только те отсутствующие книги, в реальность которых верят, скажем, духоборы и хлысты, но и «Мертвые души» или «Война и мир», или даже, представьте себе, Библия. В принципе, любая книга является «воображаемой», ведь в текст — так уж устроена эта штука — вкладывается, кроме всего прочего, еще и тот смысл, который уже сформирован социальным опытом их читателей. читать далее

Владислав Мальцев

Пятикнижие от сохи Феномен "секты иудействующих" в России XVIII–XX веков глазами современного ученого

"Независимая газета: Религии", 1 июня 2011

Книга историка Александра Львова, недавно вышедшая в издательстве Европейского университета в Петербурге (где он преподает иудаику), посвящена весьма слабо освещенной в научной литературе теме – русским, обратившимся в XVIII–XIX веках в иудаизм, субботникам (названным так за выполнение ветхозаветного установления «хранить день субботний»). Следование древней иудейской традиции было у них, как пишет Львов, искренним и всеобъемлющим: «Субботники соблюдают диетарные предписания иудаизма, практикуют обрезание, молятся по еврейским молитвенникам (сидурам), прибивают к косякам своих дверей мезузы, используют в речи идишские и ивритские термины» (стр. 21–22). Одним словом, это были «неевреи Моисеева закона».

Станислав Львовский

"Важные книги мая"

OpenSpace , 10 мая 2011

Авторы этой коллективной монографии, выходящей в мае под редакцией Олега Хархордина, ректора Европейского университета в Санкт-Петербурге, исследуют, казалось бы, отвлеченные вещи: эволюцию употребления в языке понятия «общество», бытование концепции общества в России начиная со времен Древней Руси до начала Нового времени. Наконец, общество как категорию современной российской историографии. Перечисление это способно напугать даже искушенного читателя. Однако на самом деле эти штудии предпринимаются для того, чтобы ответить на вполне близкие каждому из нас, имеющие непосредственное отношение к повседневности вопросы: почему в России не возникает действенно гражданское общество? За счет чего некоторые гражданские инициативы оказываются все-таки успешными (один из разделов книги посвящен истории общественных движений в защиту историко-культурного наследия Петербурга, в частности, и недавней истории с Охта-центром)? Четыре статьи сборника ставят, по словам Хархордина, однозначный диагноз: «У нас засилье общественности, а надо бы побольше публичной политики».

Интервью Екатерины Вырупаевой с Вадимом Волковым

"Силовое предпринимательство будет всегда"

газета "Дело", 15 апреля 2011

С вашей легкой руки в мировой научный оборот введен термин "силовое предпринимательство". Что он означает?

-- В центре нашего исследования были разнообразные неформальные силовые организации и частные охранные предприятия, укомплектованные персоналом самого разнообразного происхождения -- от профессиональных уголовников до работников правоохранительных органов, от бывших спортсменов до членов казачьих объединений, которые активно занимались специфическим видом коммерческой деятельности, применяя силу, угрозы, давая гарантии, разрешая конфликты и контролируя исполнение решений. Этот вид деятельности и называется "силовое предпринимательство".

-- Если брать "новую" Россию, то с чего начиналось "силовое предпринимательство" в этот период?

-- Пожалуй, начало было положено в 1988 году -- когда появился закон о кооперации, создавший правовую основу для возникновения частных компаний (кооперативов). Это было такое осторожное начало легализации частной собственности в тогда еще социалистическом государстве. Один из шагов к рынку.

Вторым фактором, сыгравшим немаловажную роль, стали меры по ограничению торговли алкоголем в 1987 году -- "сухой закон", объявленный Михаилом Горбачевым. И третье событие -- вывод советских войск из Афганистана (1989 год).

Именно в таком историческом контексте разворачивается первый этап "силового предпринимательства": молодые люди из числа спортсменов, воинов-афганцев и, отчасти, криминальные элементы открывают для себя новый способ заработка -- вымогательство у недавно появившихся предпринимателей-кооператоров. Для силового воздействия используют кулаки, ножи, бейсбольные биты...

Эти люди организуют нелегальную (преимущественно ночную) продажу алкоголя. Кстати, очень важный момент в становлении "силового предпринимательства": торговля спиртным обеспечила им доходы и научила навыкам организации бизнеса. Поставки товара, оптовые закупки, розничная дистрибуция через таксопарки и частные нелегальные магазины на квартирах... Нужно было учиться договариваться, выполнять контрактные обязательства, "отстегивать" милиции, чтобы не трогала... Фактически -- создавать некий бизнес.

Примерно с 1992 года наступает второй этап "силового предпринимательства", который длится до конца 90-х гг. Начало локальных конфликтов -- в Приднестровье, в Абхазии, вывод советских войск из Западной Европы. Появляется рынок огнестрельного оружия. Бейсбольные биты забыты. Наступает гангстерский этап. Это уже более сложные виды силового предпринимательства -- не только вымогательство и "крышевание" на больших розничных рынках. Благодаря изменениям в законодательстве появляются частные банки, придумываются крупные аферы - финансовые пирамиды, "дело о фальшивых авизо". За любой финансовой пирамидой стояла какая-либо ОПГ. Например, за "Властелиной" -- подольская группировка, вложившая потом деньги в "Союзконтракт". Эта организация за два-три года захватила две трети российского рынка замороженной курятины. Это очень важный момент в истории накопления кэша оргпреступными группировками, поскольку эти деньги потом будут вложены в покупку реальных активов вплоть до алюминиевых заводов.

То есть бизнес становится более масштабным, межрегиональным, а то и международным. А это уже для бандитов довольно серьезная функция на рынках -- обеспечивать гарантию контрактных отношений, поручительство за возвраты кредитов, информационное обслуживание.

На рынках нужна предсказуемость, а значит, нужна информация об "игроках". А где ее взять? Нет еще никаких бюро кредитных историй, консалтинговых фирм, баз данных по участникам рынка... Есть какие-то личные контакты на уровне "я с ним работал (служил, занимался спортом, и т.п. -- я его знаю)". Все пронизано частными сетями доверия, по которым осуществляются рыночные трансакции. Силовое предпринимательство монополизирует функцию частного регулирования рыночных трансакций, хотя члены ОПГ вряд ли понимают, какую роль на рынке играют.

Данила Давыдов

"Слияние наук"

Книжное обозрение, №7, 4-18 апреля 2011, с. 11, 4 апреля 2011

Николай Борисович Вахтин объединил в своем научном творчестве несколько дисциплин: лингвистику, социологию, антропологию. Сборник, посвященный его юбилею, соответственно, разнообразен по материалу; кажущийся в своей рамке менее официальным, нежели обычные юбилейные сборники, он содержит целый ряд крайне занимательных работ, посвященных судьбам карело-финского народа (Е.Мельникова) и особенностям сетевой коммуникации (И.Бухаркина, С.Сироткина), этнографическим взглядом на церковную службу (В.Макарова) и искусственным языкам, в первую очередь – эсперанто (О.Буркина), метафоре ослепления в христианской агиографии (С.Штырков) и стереотипе в детских книгах (Т.Гаврилова).

Данила Давыдов

"Реальность фантомов"

Книжное обозрение, № 6, 2011, с. 11 , 21 марта 2011

Книга Екатерины Мельниковой посвящена весьма нетривиальной проблеме – точнее, целому комплексу проблем. В сущности, перед нами исследование той загадочной области культуры и мышления, в которой возникают фантомы, не менее жизнеспособные, нежели реальные явления. «"Воображаемая книга", - пишет Мельникова, - продукт коллективного воображения. Она существует постольку, поскольку сообщество считает ее существующей, и в том виде, какой сообщество ей приписывает». Книги, представляемые русскими крестьянами ХIХ – ХХ веков – своего рода параллельная потаенная словесность, находящаяся обыкновенно вне нашего представления, что неправильно и что отчасти компенсируется данной работой.

"Новые публикации"

Ab Imperio, 15 марта 2011

Одна из новинок издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге, которая, несомненно, найдет читателя и стимулирует интересные дискуссии.

От автора книги: "Эта книга, в силу специфики ее предмета, посвящена в равной степени и русской, и еврейской культурам. Однако меньше всего мне бы хотелось, чтобы читатели определяли ее тему как относящуюся к проблемам межэтнических, рус­ско-еврейских или межконфессиональных, иудео-христианских отношений. Эту (безусловно, весьма почтенную и достойную изучения) проблематику я, по мере возможности, старательно обходил в своем исследовании, чтобы поместить в его центр совсем другую, остающуюся на периферии общественного внимания, непривычно звучащую проблему — отношения текстуальных и категориальных оснований социальной жизни. Обращение к этой проблеме помогло нам найти новый подход к описанию «загадочного» движения иудействующих, упорно не желавшего укладываться в прокрустово ложе этноконфессиональных категорий. Понятие текстуальной рациональности позволило связать между собой разрозненные и потому казавшиеся одиночными курьезами факты: «неправильные» толкования Библии и царских указов, противоречащие, казалось бы, здравому смыслу слухи, распространявшиеся среди «невежественного» простонародья, и т. п. Собранные вместе, они составили картину религиозной и политической жизни текстуальных сообществ — особых социумов, обладающих сущностными отличиями от конфессиональных, этнических и других групп".

kmartynov

"Равновесие с небольшой погрешностью"

Живой журнал, 14 марта 2011

Листая эту книгу, в частности, главу о том, как дорогие россияне выживали в 90-ые годы (да и сейчас часто продолжают) за счет "расширенной семьи" и бартерной кооперации в ее рамках, я вспоминаю о собственных выездах "на картошку" в составе семьи из 12-15 человек году в 1994-ом (вот где сейчас все эти люди?). Тогда я искренне возненавидел сельское хозяйство, деревню и вообще всякое незаасфальтированное пространство.

ivangogh

О гендере в перспективе молодежной политики

livejournal, 8 марта 2011

Практики и идентичности: гендерное устройство. - ЕУ СПб., 2010.

Книга анонсируется как первая в "гендерной серии": G1. Дай бог, чтобы серия продолжилась. 90-е приучили к тому, что издательските инициативы чаще захлебываются на первом же вздохе, чем развертываются во что-то стоящее.

Из сборника, (с его содержанием можно ознкомится вот тут) я потому, что она одна здесь касается "темы",  прочитал только статью про каминаут. Ее написала магистр и слушатель гендерных курсов -  в общем, что-то вроде аспиранта, я так понял. Статья из тех, что только подтверждают общеизвестное, навешивая на него бирку "Проверено", как раз из таких, которых в качественной социологии подавляющее большинство и из-за чего возникает илюзия того, что все мы так или иначе социологи-качественники.
 
Но вот горе моё вызвал тот факт, что ЕУ СПб остался фактически единственным местом в стране, где тексты молодых ученых публикуют на тех же правах, что и генералов от науки. Везде же - иначе. Для молодежи создаются какие-то загончики, журналы типа "Культиватор" или всякие сборники тезисов конференций молодых ученых, типа "Аспектов" на философском факультете МГУ. Вкупе с набором каких-то преференций молодым ученым, выдаваемым государством и Западом, мы оказываемся перед лицом ровно того же самого институционального феномена, что и в государственной политике. Молодежная политика в лице Якеменко и всего движения НАШИ оказывается не чем-то уникальным, а частью общего тренда: изъятие молодежи из науки просто дублирует недопуск молодежи в политику: здесь вам Родос - здесь и прыгайте.

Данила Давыдов

Новый быт

"Книжное обозрение", №5, 7-14 марта 2011, с. 15 , 7 марта 2011

Целые библиотеки советской (да, во многом, и постсоветской) литературы, посвященные сельской самоорганизации в Советской России 1920 – начала 1930-х гг., мало чего стоят. Помимо подмены фактов. Они подчас забывают о самом пафосе радикального переутройства быта, который присущ этой эпохе. Доминик Дюран – взглядом со стороны – видит многое, упущенное отечественными исследователями. Исследовательница традиционной культуры, Дюран одновременно – художница; в ее экспрессивно-примитивистских работах виднеется нечто, родственное пафосу платоновского «Чевенгура». В самой же монографии мир тотального переусртройства села дан с дотошностью серьезного социолога и антрополога: обстоятельства повседневной жизни, новое понимание собственности, семья, женщины и дети в новых исторических обстоятельствах и формирование особой сельской коммунальной культуры (понятой, как ни странно, меньше, чем городская коммунальность) – вот материал, рассмотренный в этой книге.

Станислав Львовский

ВИНА и ПОЗОР

OpenSpace "Важные книги ноября", 11 января 2011

Как и все издания Европейского университета в Санкт-Петербурге, это не совсем легкое чтение. Составила сборник М.Г. Муравьева, научный сотрудник Хельсинкского коллегиума научных исследований Университета Хельсинки; доцент кафедры теории права и гражданско-правового образования юридического факультета РГПУ им. А.И. Герцена. Дальше я лучше процитирую издательскую аннотацию: «Книга посвящена анализу категорий вины и позора, до сих пор мало изучавшихся, но широко использовавшихся при описании исторического процесса. Их изучение предстает исключительно важным в контексте развития европейских государств в Новое время и диверсификации системы социальных отношений в рамках современных подходов к государственности. Категории позора и вины маркируют определение границ между приемлемым и неприемлемым поведением в обществе и обеспечивают комплекс идей, с помощью которых современные государства регулируют поведение индивидуумов. Таким образом, исследование категорий вины и позора способствует дальнейшему изучению истории уголовного правосудия и истории права в более широком контексте социальной и культурной истории. Оно также помогает понять многие современные проблемы пенитенциарных практик, связанных с осознанием неэффективности применяемых наказаний, возвращения позорящих наказаний и идеи восстановительного правосудия». Кроме этого, вероятно, следует добавить, что тематический диапазон книги весьма широк — от статьи Ольги Солодянкиной «Вина и позор в понимании иностранных гувернеров и гувернанток и их русского окружения» до текста Бориса Колоницкого, посвященного делам по оскорблению членов императорской семьи.

Ефим Шуман

радио Deutsche Welle. Читальный зал

6 декабря 2010

На днях состоялась запись радиопередачи о книге Дмитрия Копелева "НА СЛУЖБЕ ИМПЕРИИ. Немцы и Российский флот в первой половине XIX века". Ефим Шуман коротко рассказал об исследовании автора.

послушать запись передачи на сайте www.dw-world.de

читать расшифровку передачи на сайте www.dw-world.de

Письмо Шолом-Алейхема Ехезкелю Котику

Booknik.ru. "Мои воспоминания". Монетки из прошлого

14 июня 2009

«Это не книга, это сокровище, это сад — райский сад, полный цветов и пенья птиц. Мне она напомнила мою юность, мою семью, мой хедер, мои праздники, мои мечты, мои типы — нет! Я со своей кучей типов и картин, из которых я многих знал, а многих выдумал, я — говорю об этом безо всякой лести и ложной скромности — перед Вами я мальчик, нищий! С Вашим опытом и Вашей семьей я бы уже мир затопил! Караул, где Вы до сих пор были? Человек владеет столькими бриллиантами, алмазами и жемчугами — и ничего! Еврей ходит и «собирает монетки» (как говорят там Ваши богомольные), а ему приходится даже напоминать, что он владеет таким сокровищем!» 

Людмила Малес

Гендерные исследования №18, 15 февраля 2008

Рецензии обычно не начинают с преамбул, но я все-таки начну. Речь пойдет о гендерной рассылке ХЦГИ в августе 2008 года, а точнее  – о разгоревшейся в ней дискуссии об уместности обсуждения гендерными исследовательницами и исследователями, принадлежащими в основном к академическому дискурсу, военных действий между РФ и Грузией вокруг вопроса о Южной Осетии. Как оказалось, все читатели и читательницы рассылки из разных регионов мира с неослабевающим вниманием следили за новостями из горячих точек. Однако мне в этом контексте припомнилось парижское выступление известного правоведа и социолога Максима Ковалевского1. Его темой были кровно-родственные отношения
у народов Северного Кавказа, на изучения которых Российская империя бросила лучшие интеллектуальные силы того времени. Причина такой научной заинтересованности для Ковалевского понятна и прозрачна  – завоевание Кавказа. Научный анализ при этом должен был выявить как а) причины трудностей в проведении военных операций, так и б) возможности управления новыми территориями.
И то, и другое было обусловлено элементарным незнанием местных традиций, быта и нравов.

Читать весь текст из PDF

лекция Олега Хархордина

Полит.ру, 27 декабря 2007

Я разберу, однако, пять ключевых элементов республиканской традиции. Четыре из них предлагает Хоноха, а пятый добавлен нами, когда мы этим начали заниматься в последние пять лет. Нами – это исследовательским центром Res Publica при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Мы очень благодарны фонду «Династия», который его поддерживал в последние два года. Аспиранты, выпускники и профессора вместе проводили летние школы, читали книги, писали тексты. Один из результатов работы лежит в виде последнего номера журнала «Неприкосновенный запас», где можно найти девять статей по республиканской тематике: половина по республиканской теории, половина – по республиканской практике. Это достаточно ощутимый результат – попытка вместе подумать над тем, что такое республиканская традиция, и представить в виде доступных статей в одном журнале. Моя сегодняшняя лекция – есть во многом комментарий к общей статье, которую написали почти все авторы этого республиканского номера вместе, передавая статью друг другу, как мяч в регби. Надеюсь, что не получилась куча-мала и свалка, но вам читать и оценивать. Я просто являюсь человеком, который попытается заинтересовать вас купить журнал и подробно его прочесть.

Ян Левченко

"Ничего не вернуть"

Газета.ru, 12 июля 2006

В книге «Нового времени не было» свежий классик французской социологии Бруно Латур призывает ученых посмотреть правде в глаза.

Откуда берется вера в науку? Может, и высокая рациональность, и низкий здравый смысл одинаково ткутся из догм, предрассудков и шатких договоренностей, которые в любой момент нарушаются недовольными участниками переговоров? Может, наука – это просто специфическая ветвь политики? Социология знания, возникшая примерно в середине XX века, чтобы осмыслить отношения науки и общества, ставит эти вопросы не из праздного интереса. Академические институции во всем мире работают по инерции. Противопоставление точных и гуманитарных наук устарело. Подвижность социальных наук стабильности не добавляет. Формальная специализация ученого редко совпадает с его фактической работой.

Петр Куслий

Нового времени не было

Неприкосновенный запас №47, 26 июня 2006

Эта книга известного французского социолога науки Бруно Латура впервые увидела свет в 1997 году и с тех пор считается одной из его главных работ. Название, под которым вышел русский перевод этой книги, было выбрано переводчиками не случайно. Во-первых, французский вариант "Nous n'avons jamais été modernes" довольно сложно перевести на русский язык дословно, а во-вторых, именно вопросу о природе Нового времени и посвящена большая часть книги.

Ян Левченко

"Наука в движении"

Русский журнал , 24 июня 2006

Как вежливый человек, мыслитель Бруно Латур подчиняется конвенциям и соглашается называть себя социологом знания. Некоторые ошибочно, точнее, слишком расширительно именуют его философом. Если совсем честно, то он не является ни тем, ни другим, и не стоит ждать внятного ответа на прямой вопрос, поскольку "внятность" и "прямота" в данном случае - рефлексы традиционной рациональности с ее истовой верой в позитивность, конечность и объективность.

Никита Елисеев

«Эксперт Северо-Запад». 19 октября 2009. "Человек и землетрясение"

30 ноября 1999

Он справился с землетрясением, цунами, аристократическими заговорами, народным невежеством, инквизицией, орденом иезуитов – и проиграл женщине

Константин Мильчин

Time out Москва 24 мая 2007. Книги

30 ноября 1999

Увлекательное исследование историка Елены Душечкиной. Она раскрывает историю имени как часть истории повседневности.

Владимир Соболь

BaltInfo. 12 октября 2009. "По принципам маркиза Помбала"

30 ноября 1999

«Хоронить мертвых и заботиться о живых» – так сформулировал основной принцип своих будущих действий маркиз Помбал. Первый министр португальского короля Жозе I, человек, который сумел возродить к жизни Лиссабон после чудовищного землетрясения.

О маркизе и землетрясении, наводнении и пожарах, о Европе XVIII века и о мире начала третьего тысячелетия христианской эры говорили недавно в Белом зале Европейского университета Санкт-Петербурга. Доктор Руи Тавареш представил перевод своей работы «Небольшая книга о великом землетрясении». Четыре года назад, в 2005 году, в год 250-летия страшного события, книга появилась в оригинале. Сейчас она вышла по-русски.

Андрей НЕМЗЕР

Время новостей 16 июля 2008. O brava! brava! чудно! бесподобно! Изданы пушкиноведческие штудии Бориса Каца

30 ноября 1999

Строки Фета о «небольшой книжке», что «томов премногих тяжелей», относятся к тем «проклятым» цитатам, повторять которые неловко (сколько ж можно!), а обминуть в иных случаях не получается. Книга Бориса Каца «Одиннадцать вопросов к Пушкину: маленькие гипотезы с эпиграфом на месте послесловия» (Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге) тот самый случай. Она и впрямь невелика по объему (всего шесть с половиной листов), но предельно насыщена смелыми, точными (хочется сказать: семь раз отмеренными) и подкупающе изящными идеями.

Кира Долинина

27 ноября 2006. Non-fiction

30 ноября 1999

Вообще-то Яков Лурье — знаменитый медиевист, и творчество Ильфа и Петрова в сферу его научных интересов прямо не входит. Но входит в сферу интересов интеллектуальных, и применение к чужому материалу столь хорошо усвоенной медиевистами и гораздо хуже — историками советской литературы критики источников приносит богатейшие плоды.

Илья Кукулин

10 июня 2009. "С зашитым ртом"

30 ноября 1999

Под эффектной, но совершенно загадочной обложкой, с ничего не говорящим читателю названием «Здоровье и доверие», скрывается вполне сенсационный сборник статей, подготовленный известными гендерными социологами Еленой Здравомысловой и Анной Темкиной.

Актуальные комментарии Кирилла Мартынова

15 июля 2009 Политическая история гонимого меньшинства - русских протестанов - в XX веке

30 ноября 1999

Работа Никольской посвящена малоизученной теме, которая, однако, в силу определенных обстоятельств представляет значительный интерес. Отношения между религией и государством в современной России нельзя назвать простыми. Для этого существует много объективных причин, обсуждение которых потребовало бы, пожалуй, отдельной - и не одной - книги. Русский протестантизм (баптизм, адвентизм, пятидесятничество и т.п.) в этом отношении является весьма показательным явлением.

Беседа: Элен Ландемор, Бернар Манен, Надя Урбинати

"Русский журнал" 28 августа 2009. "Насколько демократична представительная демократия". Беседа с Элен Ландемор

30 ноября 1999

Э.Л.: Бернар, вы ведь говорите, что представительная демократия — демократична, а представительное правление — аристократично?

Бернар Манен: Нет, я ничего подобного не утверждаю. Представительство, безусловно, включает демократические компоненты — в первую очередь возможность для всех граждан требовать в конце срока полномочий отчета от своих представителей — и отказывать им в поддержке в случае неудовлетворительного исполнения ими своих обязанностей. Эти элементы демократии реальны и значимы. Все дело в том, что ими одними принцип представительства не ограничивается. Представительство — это также власть элит, далеко не во всем связанных волей своих избирателей. Таким образом, в представительном правлении совмещаются как демократические, так и недемократические компоненты. Именно поэтому я определяю его как «смешанную» форму правления, опирающуюся на античную идею смешанного устройства, в свою очередь восходящую к Аристотелю и Полибию. Называть современную представительную демократию системой, где народ «суверенен» или «опосредованно» управляет сам собой — значит закрывать глаза на смешанное сложное устройство подобных систем.

Вадим Левенталь

"Прочтение". 3 марта 2007. Ядерная социология

30 ноября 1999

Ученые, если они честные, бывают, как и водка, двух видов — хорошие и очень хорошие. Хороший ученый похож на скупого рыцаря, устраивающего себе пир в «подвале тайном» в компании своих фактиков. Ученого очень хорошего можно уподобить физику-ядерщику, складывающему фактик к фактику до тех пор, пока их общая масса не перевалит за критическую отметку.

Владимир Степанов

"Мирт" июль-сентябрь 2009 №3/68

30 ноября 1999

Как и следует из названия, вышедшая в свет монография посвящена отношениям русских протестантов с государственной властью в ХХ веке, теме малоизученной и актуальной. Большинство конфессиональных историков концентрируют внимание на внутренней истории своей церкви и почти не рассматривают государственно-церковные отношения на языке документов. Но прежде, чем говорить о книге, определимся в понятиях.

Ольга Балла

Независимая газета. 25 июня 2009. "Лучшее, что есть в России"

30 ноября 1999

Все началось с того, что политолог и философ Олег Хархордин, проректор по развитию Европейского университета в Санкт-Петербурге и профессор тамошнего факультета политических наук и социологии, выпустивший под своей редакцией известный сборник о Мишеле Фуко и России и не менее известный сборник о «генеалогии российской личности» – «Обличать и лицемерить» (оба – М.; СПб., 2002), задумал остановить наконец свое исследовательское внимание на чем-нибудь светлом и написать книгу «про то доброе и хорошее, что есть в России». 

Ольга Балла

Независимая газета. 16 августа 2007. "Трава выпрямляется"

30 ноября 1999

Похоже, издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге обзавелось очень любопытной серией. Что именно оно намерено в ней публиковать, пока неизвестно, но начало, во всяком случае, получилось весьма интересное.

Валентина Мордерер

"Русский журнал" 28 июля 2008. Пять книг на неделю

30 ноября 1999

В этой маленькой и изящно изданной книжице действительно одиннадцать вопросов и эпиграф на месте послесловия. Что станут делать герои пушкинской "Метели" на следующий день после того, как Бурмин упал к ногам Марьи Гавриловны? Почему в число волшебных карт, которые старая графиня назвала Германну, вошел туз? Какую мелодию играет слепой скрипач в трактире маленькой трагедии "Моцарте и Сальери"? Где именно похоронили героя "Медного всадника" и благородно ли вел себя разбойник Дубровский? И так далее.

Ян Левченко. Читать!

"Однако". нояб. 09. "Мои воспоминания"

30 ноября 1999

В XIX веке почти в каждом уважающем себя еврейском местечке (штетл) был маскил (поборник еврейского просвещения), считавший своим долгом составить историю малой родины — авторскую летопись, в которой бы находила выражение коллективная память.

Вячеслав Данилов

Февраль 2010. Книжный клуб Liberty

30 ноября 1999

Если убрать либеральную шелуху, без которой ни появление этой книги на свет, ни публикация колонки автора на «Слоне», факт редакторства на этом неолиберальном вестнике были бы просто невозможны, останется собственно то, из-за чего я это дело и купил.

С.Д.

"Литература" январь 2008. "Книжная полка"

30 ноября 1999

Не ошибусь, предположив, что все читатели этой книги, если их не зовут Светлана, много раз вздохнут, сожалея, что не об их имени проделано подобное исследование (разумеется, здесь в учёт не принимаются растиражированные писания Шапиро-Тулина, Хигера и других шаманов современной массовой ономастики).

Максим Балаклицкий

Интернет-газета "Путь" апрель 2010

30 ноября 1999

Существенная ценность этой книги состоит в анализе отношений между протестантскими церквами и государством на территории Российской империи, а позднее Советского Союза. Предыдущие документы по данной теме презентовали либо официальную версию, согласно которой в СССР не было преследований за веру - как, впрочем, «не было» секса и многих других явлений, и - позже - к узко конфессиональному взгляду

Евгения Держивицкого

Прочтение 25 июля 2007. "Либерализм перед рассветом"

30 ноября 1999

Не секрет, что в последнее время тема либерализма не вызывает энтузиазма даже у людей образованных. В глазах же общественного мнения «либерал» и вовсе стал неким собирательным образом Чубайса, Березовского и Буша-мл., одним словом — личностью сомнительной, продажной и даже внешне отталкивающей. В то же время все большей популярностью начинают пользоваться «государственники» — личности все сплошь надежные, хозяйственники и семьянины без вредных привычек. Единственное, что и тех и других сближает,— это искреннейшие уверения в заботе исключительно о счастье народа, причем не последнее место в понимании такого счастья занимает «свобода».

Никита Елисеев

"Эксперт Северо-Запад" 10 мая 2010. "Строгий стиль"

30 ноября 1999

Борис Пастернак заметил одно эстетическое явление, широко распространенное среди интеллигенции. Он назвал его «бедствием среднего вкуса». Классицизм Росси и Воронихина – прекрасен, а Спас на Крови академика архитектуры Иосифа Парланда – нечто до такой степени несуразное и нелепое, что при одном только взгляде на эту каменную стилизацию вспоминаются злые слова Луи-Фердинанда Селина, побывавшего в Ленинграде в 1930−х годах: «Безобразная каменная лягушка, вынырнувшая из вод канала Грибоедова».

Ян Левченко

Русский журнал 26 июня 2006. "Наука в движении"

30 ноября 1999

Работа Квентина Скиннера отличается известной камерностью. Ее глубокий теоретический потенциал вынесен за скобки. В этом небольшом сочинении нет ничего лишнего. Для исторического трактата это не то чтобы редкость, но заметная черта. Как у любого нормального историка, у Квентина Скиннера преобладают пространные, обстоятельные сочинения - из того, что поновее, можно привести Visions of Politics (2002) в трех томах. "Свобода до либерализма - это экскурс в историю учения о свободе и гражданских правах, впоследствии вытесненного более поздними, хотя и не более совершенными либеральными концепциями. Имеется в виду неоримская теория свободных государств, бытовавшая в Англии XVII века и достигшая своего пика в короткий период после казни короля и реставрацией монархии, т.е. между 1649-м и 1660 г.

И. Булкина

НЛО. Новые книги

30 ноября 1999

Эта замечательно придуманная и изящно изданная книга поразительным образом похожа и на своего автора, и на главного героя. Эпиграф на месте послесловия заставляет вспомнить стернианскую композицию «Онегина» со вступлением в конце седьмой главы, но, что важно, этот эпиграф на последней странице заставляет читать книжку с конца. И это самая правильная из всех «читательских стратегий», к тому же она идет в ход лишь в том случае, если развязка нам заведомо не безразлична.

Александр Секацкий

10 июля 2010. Презентация книги в "Порядоке слов"

30 ноября 1999

Ну что же… Давайте приступим к разговору, который, конечно, можно назвать и лекцией… Но, скорее, я озвучу определённые соображения, навеянные текстом книги, и, как я полагаю, близкие автору. Перед нами ведь не стоит задача конспективно изложить всю проблематику текста — мы лишь соприкоснёмся с некоторыми идеями, которые содержатся в книге Кристиана Метца «Воображаемое означающее: Психоанализ и кино».

Ян Левченко

14 июля 2010. Читать

30 ноября 1999

Даже если читатели не поймут в этой книжке ничего, кроме союзов и предлогов (а таких будет немало), им все равно будет полезно знать, что она существует.

Антон Шириков

20 января 2010. Не место для дискуссии

30 ноября 1999

Услышав слова «субъект Российской Федерации», один мой знакомый культуролог сразу возражал: «Еще неизвестно, кто тут субъект, а кто объект».

Ольга Балла

Русский журнал 2006. "Дворянские практики и культура переломного времени"

30 ноября 1999

Серию "Территории истории" издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге открывает исследованием в жанре исторической социологии. Софья Чуйкина, научный сотрудник Центра независимых социологических исследований, реконструирует механизмы трансформации социальной группы, поставленной в ситуацию невозможности продолжать свое существование.

Софья Чуйкина

Дворянская память

30 ноября 1999

Рецензии в зарубежных изданиях

Арсений Рогинский

Радио Свобода 24 февраля 2007 "Прочитанное в феврале"

30 ноября 1999

Paul D.Steeves, Stetson University

The Russian review. July 2010. Vol 69, N 3

30 ноября 1999

он-лайн версия журнала, к сожалению, не доступна

Дмитрий Калугин

Прочтение. 27 сентября 2010

30 ноября 1999

Когда смотришь на старые, двадцати-тридцати летней давности фотографии Питера (тогдашнего Ленинграда) поражают две вещи: полупустые улицы (машин почти нет даже в час пик) и полное отсутствие новодела. Таким мы помним этот город и таким его уже не увидят те, кто придут сюда после нас.

Данила Давыдов

Вглубь визуального

30 ноября 1999

Рецензия опубликована: Книжное обозрение, № 20, 30 августа - 12 сентября 2010. С. 8.

Визуальное по определению противопоставлено формам логоцентрической цензуры: эта самоочевидное, банальное утверждение важно, тем не менее, для самых различных аспектов современной культуры.

В. Басс "Идейное дело"

Отрывок из книги на сайте журнала "Знание-Сила"

30 ноября 1999

Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге (http://www.eupress.ru/) представляет книгу искусствоведа Вадима Басса «Петербургская неоклассическая архитектура 1900-1910 годов в зеркале конкурсов. Слово и форма» (СПб, 2010), посвящённую развитию облика тогдашней столицы и механизмам этого развития, к числу которых принадлежали и архитектурные конкурсы.

Все проекты, о которых идёт речь в книге, - объекты большой градостроительной значимости. В силу своего масштаба и положения они определяют облик целых участков города и в то же время включены в единый контекст его, состоявшейся в то время, неоклассической реконструкции. Книга содержит уникальный материал, позволяющий читателю представить себе разные грани профессионального сознания той эпохи и рассмотреть пути, которыми архитектурная классика заново утверждалась в нём.

Елена Мягкова. "Антропологический форум" 2007, №6

"Народная культура": От истории ментальностей к исторической антропологии

30 ноября 1999

Середина ХХ столетия ознаменовалась на Западе победой «новой истории»: истории социальных структур и «большой длительности». Выросшая на этом фундаменте ис-
тория ментальностей (делавшая акцент на субъективных факторах эволюции) часто использовала количественные методы исследования (клиометрия). Однако, изучая «массы», ее адеп-
ты «потеряли» индивида, прошлое стало анонимным и обезличенным. Не удивительно, что в 1960-е гг. шла подспудная «антропологизация» многих сюжетов. Вопрос о соотношении
истории ментальностей и исторической антропологии остается открытым. Независимо от того, рассматривается первая как непосредственная предшественница (просто сменившая имя)
или составная часть второй, в контексте настоящего обзора мне представляется важным подчеркнуть только один аспект — их несомненную родственность.

Михель Д. В.

Журнал исследований социальной политики том 7, №3

30 ноября 1999

Рецензируемое издание представляет собой новый пример развития исследований в области гендерной социологии, осуществляемых на базе Европейского университета в СанктПетербурге. Составители данного сборника – Е.А. Здравомыслова и А.А. Темкина – хорошо известные специалисты в данной области. Сборник «Здоровье и доверие» является продолжением разговора о женской идентичности, сексуальности и репродуктивности, начатом в книге «В поисках сексуальности» (СПб.: Дмитрий Буланин, 2002) и продолженном в целом ряде других работ этих авторов и их научной школы. На этот раз фокус внимания смещен в область гендерного изучения репродуктивных практик, а потому работа обращается к сюжетам, актуальным также и для современ ной медицинской социологии и медицинской антропологии. Сборник состоит из трех самостоятельных частей и приложения, включающего в себя рабочие материалы проектов, в рамках которых осуществлялись исследования. В написании текстов статей приняли участие 12 авторов, каждый из которых опирался «на собственное поле»

Видеозапись презентации книги в ЕУСПб 4 декабря 2010

30 ноября 1999

Посмотреть видеозапись 1 части презентации на сайте Univertv

Посмотреть видеозапись 2 части презентации на сайте Univertv

28/4/2008 Дмитрий Травин

Еженедельник "Дело" Что читает Петербург?

30 ноября 1999

О ЕУ СПб в последнее время писалось, наверное, больше, чем о каком-либо ином университете нашего города, - в связи с попытками властей (формально - властей противопожарных) закрыть это учебное заведение. Тысячи ученых и деятелей культуры по всему миру высказались в поддержку ЕУ СПб, поскольку им хорошо известен высокий уровень ведущихся там исследований в сфере экономики, истории, политических наук и социологии. Далее с сайта журнала "Дело"

Evert van der Zweerde

журнал "Cahiers du Monde russe" анг. яз

30 ноября 1999

Илья Утехин в живом журнале

30 ноября 1999

Книге предпослано замечательное и подробное предисловие Иры Гордеевой (РГГУ)
про историю коммунитарных идей в России.
Основной текст - "Коммунизм своими руками" Доминик Дюран - содержит
немало любопытных, анекдотичных и горьких подробностей о том, как люди по мере
возможностей приспосабливались к новой жизни.

Когита.ру Евгения Литвинова

26 января 2011

30 ноября 1999

Еще недавно слова «разномыслие» нам слышать не приходилось, за исключением разве что богословов, занимающихся толкованием традиции и ереси в православии.

Легко понять, что «разномыслие» - антоним «единомыслия». Но вот чем «разномыслие» отличается от «инакомыслия» - разобраться сложнее. Можно предположить, что понятие «разномыслие» - это что-то более объемное, чем «инакомыслие», показывающее более широкий спектр направлений и запросов общества.  Не только «против власти», но и вообще в другом направлении, в другой плоскости.

21 февраля 2011. Ольга Балла

"Ростки иного" на "Радио свобода"

30 ноября 1999

Читатель, заинтересованный в теме, конечно, обратил внимание, что книга с очень похожим названием ему уже как-то попадалась. Так оно и есть: три года назад, в 2008-м, в том же издательстве вышла книга известного российского социолога Бориса Фирсова "Разномыслие в СССР. 1940-1960-е годы: история, теория и практики". С представляемым сборником она связана напрямую: на сей раз перед нами – материалы конференции, которая состоялась в питерском Европейском университете через год после выхода первой книги об отечественном разномыслии и была целиком посвящена освоению нового, предложенного автором понятия.

"Интеллектуальная Россиия". Андрей Захаров

Новые книги

30 ноября 1999

Когда президент Дмитрий Медведев выступил со своим знаменитым призывом модернизировать Россию, в серьезность его намерений захотелось поверить многим. В среде интеллектуалов в 2010 году наблюдалось немалое брожение, «модернизация» мгновенно стала модным словом, а книги, посвященные этому позабытому с 1980-х годов сюжету, посыпались, как из сказочной мельнички. Не каждая такая работа заслуживает основательного знакомства, ибо, как и полагается в подобных случаях, модернизационной теорией и практикой занялись не только серьезные ученые, но и многочисленные апологеты, готовые пропагандировать любую инициативу власти, будь это таинственный «план Путина» или уже подзабытое «удвоение ВВП». Вместе с тем, в общей массе все чаще стали появляться публикации, которые, несомненно, не стоит пропускать. Именно к их числу принадлежит рецензируемый сборник статей, подготовленный сотрудниками Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге («М-Центра»).

Kritika. 2010. Vol. 11. N 4. Slavica Publishers. Indiana University

30 ноября 1999

он-лайн версия журнала, к сожалению, не доступна

Данила Давыдов. декабрь 2010

"Книжное обозрение" Новый быт

30 ноября 1999

Целые библиотеки советской (да, во многом, и постсоветской) литературы, посвященные сельской самоорганизации в Советской России 1920 – начала 1930-х гг., мало чего стоят. Помимо подмены фактов, они подчас забывают о самом пафосе радикального переустройства быта, который присущ этой эпохе. Доминик Дюран – взглядом со стороны – видит многое, упущенное отечественными исследователями. Исследовательница традиционной культуры, Дюран одновременно – художница; в ее экспрессивно-примитивистских работах виднеется нечто, родственное пафосу платоновского «Чевенгура». В самой же монографии мир тотального переусртройства села дан с дотошностью серьезного социолога и антрополога: обстоятельства повседневной жизни, новое понимание собственности, семья, женщины и дети в новых исторических обстоятельствах и формирование особой сельской коммунальной культуры (понятой, как ни странно, меньше, чем городская коммунальность) – вот материал, рассмотренный в этой книге.

Jennifer Patico

Laboratorium 2010, vol 2, №3. 208-211

30 ноября 1999

Novyi byt v sovremennoi Rossii presents recent research conducted in Saint Petersburg by sociologists of the European University, the Center for Independent Social Research, the Smolny Institute, and Saint Petersburg State University as well as Finnish institutions. While the studies presented are quite varied—topically, and to some extent methodologically—they are united under the rubric of everyday life (discussed both in terms of byt and as povsednevnost’) in contemporary urban Russia, with the primary focus on shifting gender identities and reconfigurations of the private/domestic sphere. The authors and their research subjects do not stay neatly within the bounds of the home, however, demonstrating instead how ideological and practical renegotiations of the “private” often take place in more public or socially liminal spaces, including, notably, interactions between in-home workers (such as cleaners and nannies) and their employers or between medical professionals and their patients.

Marianne Kamp

Laboratorium 2010, vol 2, №3. 212-214

30 ноября 1999

This volume is a thorough presentation of sociologist Anna Temkina’s comparative study of paradigms of women’s sexuality in post-Soviet Tajikistan, Armenia, and Russia. In three cities (Khujand, Yerevan, and Saint Petersburg), Temkina and colleagues carried out in-depth interviews to ask subjects, both female and male, about their experiences of sexuality and their views on sexuality. Her interest is in the spectrum of control, or freedom, of women’s sexuality, drawing on Giddens, Kon, and Connell to theorize the centrality of women’s sexuality to gender relations. The research in three post-Soviet states explores changes in paradigms of sexuality from the later Soviet decades through the post-Soviet years. Comparison among cultures allows Temkina to examine tendencies toward what she calls “traditionalization,” “modernization,” and “liberalization.”

Егор Отрощенко 06 апреля 2011

Однако №10 (74):Читать!

30 ноября 1999

Повседневность — тема, сближающая науку и честных обывателей. Мы нанимаем няню, занимаемся любовью, заботимся о своем здоровье, но не задумываемся о том, что все эти наши обычные поступки могут стать предметом исследования. А между тем. Иногда, впрочем, возникает ощущение, что статьи сборника говорят о вещах, понятных и без научного изыскания. Разве говорят они на птичьем языке науки и ссылаются для пущего шику на Энтони Гидденса или Фуко. Но, что нового мы узнаем, если нам расскажут, что в деревне сценарии сексуального поведения остаются более или менее традиционными: брачный, романтический и коммуникативный. Или еще новость: «перераспределение нагрузки по организации практик питания в пользу равного участия супругов во многих семьях является дилеммой, которую каждая семья пытается решить по-своему». Попросту муж и жена часто не могут договориться, кто идет за хлебом. Стоит ли огород городить с «практиками питания»? Вопрос непраздный, ибо практики научного освоения действительности у нас тоже становятся дилеммой, которую каждый ученый пытается решить по-своему, часто принимая за науку пересказ самоочевидных истин, потерю собственной идентичности и ощущения живой жизни.

Андрей Корбут

19 марта 2010. Журнальный клуб "Интелрос". Социологическое обозрение №3

30 ноября 1999

В словосочетании «теория практик» все слова знакомы, но их соседство вызывает неожиданное удивление. Термины, которые более привычно видеть соединенными союзом (например, «теория из практики» или «теория для практики»), совмещаются в одной фразе, и к тому же «практика» употребляется во множественном числе. Но именно эти два аспекта — во-первых, единство и борьба теории и практик, и во-вторых, единство теории и множественность практик — образуют оси координатной сети, в которой размещаются элементы теоретической грамматики практик, составляющие содержание великолепной книги Вадима Волкова и Олега Хархордина «Теория практик»...

Сафронов П.А.

2009/4/12. ЖУРНАЛ СОЦИОЛОГИИ И СОЦИАЛЬНОЙ АНТРОПОЛОГИИ

30 ноября 1999

Проводя перед нами длинную вереницу имен от Мосса и Элиаса до Болтански, Тевено и Латура, Волков и Хархордин невольно создают впечатление, что разнооб-
разие примеров может само по себе заменить движение мысли. Авторская позиция как бы отождествляется с движением взгляда, обозревающего панораму разнообраз-
ных вариантов теории практик. Вполне понятно желание представить вместе результаты длительных изысканий, многие из которых были опубликованы ранее
в виде отдельных статей (Волков 1997; 1998; Хархордин 2001; Хархордин 2006; Хархордин 2007). Но что делать, если получившемуся целому не достает внутрен-
ней связности? Если теория практик существует только как «удобная территория для междисциплинарных исследований» (с. 12), то что, собственно, создает возмож-
ность ее использования, включая дидактическое представление, в виде некоторого сводного корпуса знаний? Было бы наивно утверждать, что единство является толь-
ко результатом естественной ограниченности объема прочитанного. Видимо, ощущая необходимость придать бóльшую устойчивость своему построению, авторы все
же называют «две идеи», которые обеспечивают «единство практической парадигмы»: «“фоновый” характер и “раскрывающая” способность практик»

mnemtsev. [Европа в Сибири] Журнал критической антропологии

Nov. 5th, 2008 ...читаю "Теорию практик" Волкова-Хархордина...

30 ноября 1999

...Возьмём какого-нибудь социального антрополога. Он поработает, успешно опишет какую-нибудь незаметную для постороннего часть жизни (например, как фэйс-контрольщик на входе в клуб решает, пускать или не пускать (тема одной моей студентки), или как именно муж и жена договариваются об использовании презервативов (то, что я буду вероятно исследовать в след. году), или как на российских предприятиях, в отличие от венгерских и польских, объясняют сотруднику, что он вчера уже волен (если  есть такие заметные отличия))... Да мало ли какие практики, скрытые в повседневной жизни, может изучать социальный антрополог! Высвечивать и описывать.

Ирина Дуденкова. журнал "Пушкин"

13.11.09. Экспресс-рецензии по социологии

30 ноября 1999

Говорят, мы переживаем очередной поворот в философии, на этот раз — прагматический. Написанная ясным языком, изобилующая остроумными примерами, книга Вадима Волкова и Олега Хархордина «Теории практик» вводит в круг сюжетов, которые связывают Хайдеггера и Бурдье, Полани и де Серто, Витгенштейна и Латура. Этот особый исследовательский стиль складывается как анализ повседневности, «знания как», экспликация «фона» или «заднего плана», «контекста» или «языковой игры». Главной чертой прагматического поворота, впервые совершенного в социологии Люка Болтански и Лорана Тевено, оказывается отказ от критической позиции. Болтански впервые задумался не только о критике, а о практике публичного оправдания своего поведения, а Тевено написал о разных режимах вовлеченности и задействованности. То есть, нота бене, прагматический поворот волнует не традиционное противопоставление публичного и приватного, «а промежуточные режимы координации в спектре между этими двумя категориями» (с. 239). И важнейшую роль в этой игре занимают вещи. Вещи, которые оказываются «моральными и личностными», как некую ауру или шлейф личностных элементов в дополнение к тому, что мы обычно принимаем за центр собственных действий и принятия решений.

Лев Данилкин

"Книги недели". Еще одна история про математиков

"Афиша", 20 июня 2011, 30 ноября 1999

Перевод с английского, совсем новая книга (оригинал — 2009). Биография нескольких французских и русских математиков конца XIX — начала XX века; и история об отношениях математики и религиозного мистицизма. «Центральный сюжет этой книги — соревнование французских и русских математиков, искавших новый ответ на один из старейших вопросов математики — на вопрос о природе бесконечности. Французская школа шла по пути рационалистических решений. Российские же ученые, в частности Дмитрий Егоров и Николай Лузин — основатели знаменитой московской математической школы — руководствовались совсем иными идеями. Они вдохновлялись религиозными прозрениями имяславия — мистического православного движения, заключающегося в особом почитании имени божьего и оформившегося первоначального в среде русских монахов на Афоне. После выдворения имяславцев с Афона в 1913 году они оказались рассеяны по всей России, само же учение, однако, сохранило существенное влияние в среде интеллектуалов. Именно эта религиозная практика и послужила толчком для одного из крупнейших прорывов в математике, позволив русским ученым заглянуть в бесконечное и открыть дескриптивную теорию множеств».

Елена Зиновьева

Вызов императора Павла

«Нева» 2011, №11, 30 ноября 1999

Вплоть до ХХ века официальной причиной смерти Павла считался апоплексический удар. До конца XIX века невозможны были не только публикации на тему заговора, даже сами материалы уничтожались. Вместе с цареубийством табу было наложено и на эту историю — историю с вызовом на поединок, который русский император в канун нового, XIX века бросил всем монархам Европы. “Император России, видя, что державы Европы не могут прийти к согласию, и желая прекратить войну, которая бушует уже 11 лет, намеревается предложить место, куда пригласить всех других властителей, чтобы сразиться с ними на турнире, имея при себе в качестве оруженосцев и герольдов самых просвещенных министров и самых искусных государей”. Упоминания об этой истории изымались из мемуаров, из российских библиотек либо исчезали подшивки иностранных газет, либо из газет вырезались крамольные страницы, ибо именно в иностранной прессе развернулась шумиха по поводу скандального вызова.

Дмитрий Баюк

Бесконечное число имен бесконечности

Вокруг света, 30 ноября 1999

В издательстве Гарвардского университета (Harvard University) только что появилась новая книга двух профессоров — американца Лорена Грэхэма (Loren Graham) и француза Жана Мишеля Кантора (Jean-Michel Kantor), — с интригующим заголовком «Имя для бесконечности, или подлинная история математических идей религиозных мистиков» («Naming Infinity: A True Story of Religious Mysticism and Mathematical Creativity»). Авторы её ещё несколько лет назад пришли к убеждению, что создание математиками из Москвы нового направления в теории множеств в начале ХХ века совершенно не случайно. Оно находится в тесной взаимосвязи со своеобразными философскими идеями московских же мистиков, считавших, что верующий почитает не самого бога, а имя бога. Отталкиваясь от философии имени, им удалось прийти к исчислению бесконечностей, на несколько десятилетий обогнав признанных мастеров жанра — французских математиков.

С идеями профессоров Грэхэма и Кантора согласны не все — и среди российских математиков у них есть свои оппоненты. Однако есть повод заново обдумать, как связаны имена и числа перед лицом бесконечности.
Что за цифра там на пряжке?

Детский стишок Маршака начинается на удивление точно:

Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне,
С цифрой 5 на медной пряжке,
В синей форменной фуражке…

В некоторых, совершенно ошибочных редакциях тот же текст передается иначе: «С цифрой „пять“ на медной пряжке…». Ошибка тут в том, что «пять» — это не цифра, а слово, а вот «5», как у Маршака, именно цифра. И V — тоже цифра, хотя и другая. Нас не должно удивлять, что одно и то же число может быть записано и словами, и цифрами.
…Сестричкам из мармеладового колодца удавалось слепить из мармелада такую не мягкую вещь, как мышеловка…  Фото (Creative Commons license): Vicky Brock

А ещё бывает школьный розыгрыш: 10 — это сколько? Суть розыгрыша в том, что при позиционной записи чисел при помощи цифр значение каждой из них определяется не только самими цифрами, но и их положением. И если с первой справа позицией все ясно — это всегда единицы, то следующий разряд может быть каким угодно. Например, в двоичной системе счисления — это двойка, и в таком случае мы имеем просто своеобразно записанное число два. Впрочем, это своеобразие довольно относительно: в любом компьютере двойка записывается именно так. Хотя иногда «10» может означать и восьмерку, если подразумевается восьмеричная система счисления, или даже число шестнадцать, если система счисления шестнадцатеричная — они обе тоже довольно часто применяются в современной информатике.

В отличие от цифр, которых совсем немного, число чисел неисчислимо (прошу прощения за каламбур), поскольку для любого числа есть ещё большее — достаточно добавить единицу. Это правило, интуитивно очевидное, было даже включено в определение натурального ряда и получило название аксиомы Пеано в честь сформулировавшего его итальянского математика Джузеппе Пеано (Giuseppe Peano, 1858–1932). Так же интуитивно тут можно почувствовать некий философский подвох, но все же закрыть глаза на бесконечность ряда натуральных чисел, полагая, что в практической жизни можно ограничиться его конечным куском, положив в качестве «максимального» гугол или стасплекс.

Философские проблемы дают себя знать, когда внутри одной бесконечности вдруг обнаруживается другая. Например, выбирая среди всех чисел только четные, мы снова получим бесконечную последовательность 2, 4, 6, … Для того, чтобы не путаться с бесконечностями, математики стали говорить о множествах и мощностях: множество натуральных чисел, хотя и бесконечно, равно по мощности множеству четных. Это следует из существования простого правила, устанавливающего связь между этими двумя множествами: достаточно разделить на 2 любое четное число или умножить на 2 любое натуральное, чтобы убедиться во взаимной однозначности этого правила.

Похожее правило — только немного более сложное — взаимнооднозначно связывает натуральные числа и со всеми простыми дробями. Иначе говоря, простые дроби тоже можно перенумеровать. А значит, и множество рациональных чисел имеет ту же мощность, что и множество рациональных, то есть и эти две бесконечности «равны» друг другу. Так, может быть, бесконечность едина и все бесконечные множества в этом смысле всегда «равны» друг другу? Но нет: во-первых, иррациональные числа перенумеровать невозможно — и это множество оказывается «больше», чем множество натуральных чисел, — а во-вторых, для любого множества можно построить «большее».